Ненавижу свадьбы как явление.
Особенно если они происходят примерно таким образом, как будет описано ниже.
Жених и невеста решают пойти и без всяких церемоний, скромно, расписаться в ЗАГСе в какой-нибудь будний день, чтобы меньше народу их лицезрело. В ответ на смиренную просьбу будущего зятя на предмет руки дочери любящие родители тут же начинают составлять список гостей, которых почему-то вдруг оказывается не меньше 150, и все это – только «самые близкие родственники», которые до этого, кстати, ни разу не приехали их навестить. Жених и невеста совершенно не горят желанием целый вечер бесплатно работать марионетками под визгливую «подпевку» тамады и нестройную «подтанцовку» оператора и фотографа. Но их никто не слышит и не видит, ибо повод побухать уже нашелся, и виновников торжества просто оттеснили на задний план.
Молодые, тяжело вздохнув, идут подавать заявление. За ними вприпрыжку бегут родители – и, узнав, что время работы ЗАГСа и уже заказанного ими кафе не совпадает, устраивают деткам вырванные годы.
Разрешив, наконец, вопрос по поводу даты бракосочетания, папик и мамик начинают судорожно подсчитывать, хватит ли им денег на организацию оного. Денег, как выясняется, еле-еле хватает на одну фату, но их это не останавливает! Они бросаются ко всем соседям с просьбой одолжить «до зарплаты». Соседи одалживают, хотя для того, чтобы вернуть бабки, должникам придется отдавать обе зарплаты целиком в течение полутора лет.
Итак, деньги найдены, платье куплено, гости приглашены, молодожены окончательно загнаны в угол. Наступает день свадьбы.
Невесту поднимают ни свет ни заря, чтобы соорудить ей на голове Эйфелеву башню, которая хорошо если только после росписи распадется. Потом приезжает весь из себя оператор, который на самом деле снимает любительской камерой по одному и тому же стандарту и обрабатывает снятое с помощью примитивнейшей программы. Появляется примерно такой же фотограф – именно он в течении всего вечера будет портить настроение молодоженам, часами выставляя их в самые немыслимые позы. А пока над невестой совершается священный обряд видеосъемки, родители невесты нервничают за дверью и порываются отлупить и фотографа, и оператора, и невесту, и даже друг дружку, потому что: непонятно, куда вдруг делись паспорта; папа забыл текст свежесоставленной напутственной речи; у мамы вдруг сломался ноготь, потому что это, вообще-то, папа должен был нарезать колбасу; не учли еще кучу мелочей, без которых ну никак не обойтись. Невеста же старается сохранять спокойствие и не порвать на себе от злости свадебное платье…
В итоге в ЗАГС все равно опаздывают, потому что еще час уходит на выкуп невесты. Хорошо, если невеста не видит, как жених пытается выкупить ее за копейки (и ему это удается). Кстати, сам жених эти денежные выкупы тоже ненавидит, но его папик и мамик настаивают, дескать, «так было принято в наше время». Невеста уже успела умориться, и на выручку приходит свидетельница. Теперь именно на нее будут все орать, если она вдруг что-то перепутает. Еще будут орать на всех, кто занимается украшением автомобилей, а перед посадкой в машины выяснится, что мест на всех не хватит и кому-то придется в ЗАГС добираться на трамвае.
После росписи всех участников церемонии выставляют перед громоздким зданием ЗАГСа и делают групповые снимки, на которых столько народу, что потом никто не сможет узнать даже свое лицо. Едят нарезанную мамой колбасу, а папа не может простить ей, что она так мало сделала бутербродов. Мама, в свою очередь, вспоминает свой сломанный ноготь, постоянно дергает невесту, заставляет свидетелей вертеться как волчок, бесконечно ими командуя. В итоге всплывает еще больше неучтенных мелочей, у невесты разрывается подол платья, а жених теряет где-то свидетельство о браке…
Жених и невеста едут фотографироваться, а гости, которые поехали с ними, будут подгонять их криками: «Быстрее! Мы уже хавать хотим!» - и пытаться убить фотографа и оператора. Остановит их только то, что молодожены тоже в конце концов услышат урчание в животе и сдадутся на милость пухнущих от голода родственников и приятелей.
…Тамада, конечно же, не умеет связать двух слов и мелет пошлую ерунду, официанты то и дело роняют вилки, а жениху и невесте приходится вскакивать каждые пять минут при слове «горько». В итоге они начинают вздрагивать, услышав любое слово, похожее на это. Кстати, иногда свидетелей тоже обязывают целоваться, даже если они знакомы только с утра, свидетель только что покурил, а у свидетельницы кариес, и вообще они друг друга не переносят, к тому же каждый пришел на свадьбу со своей пассией. За столом родственники пытаются перезнакомиться между собой, но их усилия оказываются тщетными при таком-то количестве. Однако, вдув в себя порядочный литраж горючего, они перестают стесняться, и вот уже дед невесты танцует на столе, а муж двоюродной сестры лучшего друга раздевается догола и поет песни с матюками.
Празднество продолжается до тех пор, пока не выпьют все, кто за рулем, и не упадут под стол те, кто на права еще не сдал. Жених и невеста клюют носом и мечтают об одном: стать невидимками. Их свадебные костюмы погублены окончательно. Зато родители счастливы. Единственное, что огорчает их – это то, что свадьба у любимого чада только один раз в жизни. Впрочем, на этот раз им везет: через месяц супружеская пара расторгает брак, а значит – есть шанс пережить это событие еще раз…