Исповедь
Последнее время все чаще хочется сесть за клавиатуру и написать свои мысли, потому что их некому высказать. Да и писать собственно мое призвание. Это помогла раскрыть во мне моя мама, лишившись которой, мне больше не с кем стало разговаривать по душам. Умерли все, кто был мне дорог.
Была семья. Обычная советская, среднестатистическая. Родилась я в Советском Союзе и очень рада этому факту. Помню себя хорошо лет с 4-5. О деревне, в которой мы жили, в которой поженились и родили меня мои родители, в воспоминаниях только мелкие обрывки. Шторы на двери зеленые. Видно мне с моей кроватки больше некуда было смотреть, поэтому шторы запали в память. А еще помню дыру под забором, через которую сигала к соседям во двор.
Моя мама родилась и выросла и выросла в Уссурийске. У нее была очень хорошая мать – моя бабушка, с которой у меня связаны самые теплые воспоминания детства. Я каждое лето проводила у нее. Мне был очень дорог этот дом. Но о других членах этой семьи ничего хорошего сказать не могу. Я не любила своего деда и дядьку. Эти два ублюдка всю жизнь пили, отравляя жизнь и бабушке и моей матери. Бабуля всю жизнь жила среди пьяного угара близких родственников и ничего не могла с этим поделать, как и большинство русских баб, привыкших терпеть подобное. Бабушка в свое время сделала 33 аборта, потому как ее муженьку надо было именно так. К 60 годам она лишилась матки, ибо там живого места не было. Натерпелась она и от своего сынка, который лечился дважды по два года в Спасском ЛТП, но безрезультатно. Работал он мало, в основном пил, пропивал урожай и скандалил. А скандалил он жутко. Бил и деда и бабушку. Итог был закономерный. Бабушку свалил инсульт. Она правда оправилась, даже ходила после этого с палочкой, но разве в таком состоянии убежишь далеко от пьяного сына. Летом в кустах сидела по ночам, зимой терпела все стойко, но не долго. Умерла бабушка с улыбкой на устах. Просто осела у стены и сидя умерла. Так и нашел ее дед, вернувшись из магазина. Бабуля не застыла в гробу, а это верный признак, что в ближайшее время умрет кто-то еще. Понятное дело, все думали, что дед. Однако умер сын и как оказалось, уже от второго инфаркта, первый из которых он перенес на ногах. Остался дед один на хозяйстве. Дорогу мы в этом дом практически позабыли, ибо к этому человеку мы не хотели наведываться.
Возвращаясь к моей семье, хочу сказать, что в нашем доме тоже был алкоголик. Это мой папа. По специальности он зоотехник, работал на птицефабрике, потому и жить мы переехали в г. Артем ближе к птицефабрике, когда мне было 2 года. Поначалу мать не сильно страдала от пьянок, но чем дальше, тем хуже. Когда мне было пять лет, мама родила сестру, которую я невзлюбила с самого рождения. Она же отнимала все внимание моей любимой мамочки! Так мы и росли – она ко мне тянулась, а я ненавидела. Тем временем папаша стал пить больше, стал гонять мать и нас. Благо в СССР существовали ЛТП, куда алкаша могли отправить против его воли. Так и мой отец попал туда на три месяца. И ему помогло это на целых 9 лет. За это время он не плохо поднялся, ибо специалистом был хорошим. Прошел по всей фабрике в начальниках, и дошел до кресла зама директора.
Мы жили спокойно все эти годы, ни в чем не нуждались, у нас было все самое лучшее, но счастливым я это время тоже не могу назвать. Я считаю, что мой родитель был тиран. Ни шагу ступить я не могла без его ведома. У меня был жесткий режим. Даже когда мне было 16, я ложилась спать в 9.30, что было просто кошмаром для меня. В то время когда мои сверстники, хихикая под музыку, влюблялись на лавочке под моим окном, я рыдала в подушку часов до 2 ночи. Объяснить папаше, что его режим приносит мне только страдания, не представлялось возможным. С ним вообще ни о чем нельзя было говорить. Он выбирал мне подруг, запрещая дружить со всеми, с кем я водилась. Не для меня были эти самостоятельные девочки. Папа считал себя хорошим отцом потому что все покупал. То есть, в этом был смысл его воспитания – кормить и одевать. А то, что я никуда не могла ходить в этих вещах, его не волновало. У меня всегда наворачивались слезы, когда я видела, как какая-нибудь девочка обнимает своего отца. У меня этого никогда не было. Я даже не знаю с какой стороны подойти к своему отцу.
Сестра моя воспитывалась также, только еще гонимая и с моей стороны. Только будучи взрослой я поняла насколько затюкала ее в детстве. Она стала тряпкой, никому не нужной. Друзей у нее не было, как таковых. Жила будто по течению бревном. При этом она страдала от своей внешности. С детства была полной, а потом еще и длинной. Вымахала выше отца.
А еще у нас никогда не было праздников. Может только день рождения мы могли справить с своими друзьями, а общих семейных праздников не было. Даже новый год для нас был скучным. Родители списывали это на то, что в семье никто не пьет. В общем, росли какие-то скучные, вечно недовольные. Не удивительно, что окончив школу, поступив в институт, опять же по выбору папы, я вырвалась из дому, как птица из клетки. Я училась и жила в Уссурийске. Сама себе хозяйка, ни запретов, ни режимов, красота. У меня появились ухажеры, жизнь стала наливаться красками. Но это и плохо. Сейчас уже привожу своему отцу в пример тех подруг, которых он считал меня недостойными. Им с детства ничего не запрещали, поэтому и выбор они в жизни сделали правильный. А я впопыхах хотела наверстать упущенное, хотела нагуляться вдоволь. И нагулялась до беременности. Этого ребенка никто не хотел кроме меня. Его отец согласился жениться на мне только для моей реабилитации в глазах злого папы, с условием развода через год. Я согласилась, так как очень боялась реакции отца.
Папа спокойно воспринял это, как мне тогда показалось. Но он же мог рыдать часами, как это делала мама. В общем, стали готовиться к свадьбе. Чтобы не упасть лицом в грязь перед коллегами, большой начальник папа отгрохал свадьбу с размахом. Кроме всех наших родственников, на свадьбе было пол птицефабрики и пол нашего института. Нет, это были даже не наши друзья. Просто папа подогнал автобус к общежитию, в который напрыгало немереное количество студентов, многих из которых я вообще в глаза не видела. Для них был снят целый этаж гостиницы, где эти недоумки, добравшиеся до бесплатного, облевали все углы. К слову сказать, папа напился на моей свадьбе. В первый день не очень, но с утра он похмелился и отправился в гостиницу опохмелять студентов. Потом он опоил мою свидетельницу, которая после вчерашнего, мягко говоря, еле пришла. Мне подруга потом долго припоминала, как мой отец научил ее похмеляться. Свадьбу эту долго все вспоминали, ну очень она всем понравилась, кроме меня. Ни есть, ни пить я много не могла, токсикоз замучил. Я очень сильно устала, да и как себя будешь чувствовать, когда знаешь о фиктивности всего происходящего. Я уже тогда ненавидела своего мужа. Ну куда раньше смотрела не понятно. Не выходил из головы тот факт, что пока я готовилась к свадьбе у родителей, на моей съемной квартире в Уссурийске творился бордель. Мальчишник они что ли там устраивали. В общем, когда я приехала забрать свое свадебное платье, то обнаружила его ворот весь в помаде. Какая-то шваль мерила мое платье, а будущий муж это спокойно позволил.
Семейной жизни можно сказать не было вообще. Папа поселил нас в общежитии, устроил моего мужа после института на фабрику, а я взяла академический отпуск, так как беременность протекала тяжело. Это чуть не закончилось печально. Роды пришлись на новогоднюю ночь. У меня было сильное кровотечение и клиническая смерть. Слава Богу, спасли как-то. Пацан мой родился каким-то сразу недовольным. Так и рос, вороча нос.
Через два года совместной жизни мы развелись. Он уехал в Анапу, где живет с новой женой и тремя сыновьями. А я осталась одна, повесив сына на бабушку. Она занималась его воспитанием. Я то доучивалась, то просто гуляла. Все это время мой папа методично спивался, скатившись до слесарей, а потом и вовсе до безработных. Наступили тяжелые времена, когда в стране всем задерживали зарплату. Я устроилась работать в роддом санитаркой, мама продолжала учительствовать в школе, сестра трудилась здесь же техничкой. Папа пил и сидел на нашей шее. Помню, как собирала в роддоме баланду в баночку, типа песику. Стыдно было признаться, что в доме банально жрать нечего. У нас не было ни хлеба, ни масла. Картошку и все домашние заготовки папаша умудрился пропить. Так долго продолжалось, пока не умер дед в Уссурийске. Я поняла, что надо что-то менять. Бросила все в одночасье и поехала в Уссурийск. Здесь тоже по началу жизнь была не сахар. Трудно было хотя бы потому, что это частный дом на земле, за которым уход нужен. А что я могу сделать одна. В общем, под эту марку ко мне перебралась жить сестра. Мы с ней активно искали женихов посредством объявлений в газете. К ней пришел один свататься, да так больше и не ушел. Однако у них не сложилось. Он запал на меня и вскоре переметнулся. Сестра уехала к родителям, а мы с новоиспеченным мужем стали жить вместе. Сын мой, то с нами жил, то его снова забирали родители, ибо из нас были некудышные воспитатели. Мы могли загулять, напиться и забыть о ребенке. Тем более с финансами были вечные проблемы. Маме моей в это время было особенно тяжело. Вечно пьяный тунеядец муж, спивающаяся младшая дочь и внук, который обуза для родной матери. Тянула она всех молча, копила весь негатив в своей нервной системе. Однажды мне надоело так жить и я решилась взяться за ум. Давно пора было, а я все никак не могла догулять то, чего не догуляла в юности. Мы решили с мужем совсем не пить, работать, а еще пожениться наконец. До этого момента мы три года прожили в гражданском браке. Подали заявление втихоря, но нам утаить это не удалось. Мать мужа воспротивилась. Дескать, сын у нее один и она намерена играть свадьбу. Это событие было куда меньше по размаху, чем моя первая свадьба, но настолько лучше, что вспоминаю ее с удовольствием. Не было уже шикарного платья, скромная машинка с парой ленточек и небольшая кучка гостей, где все были свои. Кроме моего отца, который принципиально не приехал на свадьбу. Стол поставили прямо во дворе нашего дома. На свежем воздухе было все просто замечательно. Кстати, выйти второй раз замуж не беременной мне не удалось. От подачи заявления в ЗАГС до свадьбы прошло три месяца, в течении которых я и успела «залететь». Вскоре стало ясно, что под сердцем у меня опять пацан. Ну и расстроилась же я тогда. Так мне дочь хотелось. Рожать поехала в Артем в тот роддом, где работала. На этот раз все обошлось намного проще, чем в первых родах. Через 6 часов я благополучно разрешилась от бремени. Сына назвали Денисом, как хотела моя мама. Я чувствовала огромную вину перед ней, и это была лишь малая капля, что я могла для нее сделать.
Теперь мы жили полноценной семьей вчетвером. Старший сын учился в школе, младший рос, папа работал. Однажды мама сказала мне, чтобы я зря не писала своих мемуаров, не вела бесполезные дневники, а сделала это своей профессией. Я решилась и пошла в газету, где после первой же статьи меня взяли с потрохами. Потом была еще одна газета и журнал, но я стремилась попасть в самую скандальную газету в городе. Через три года журналистской деятельности мне это удалось. Через полгода я умудрилась стать замом главного редактора. Но опять же, счастливой не могу назвать свою жизнь. Муж мой на сегодняшний день закодирован от алкоголизма уже в пятый раз. Перед тем как решиться на кодировку у нас всегда происходил последний день Помпеи. Что будет в следующий раз, просто страшно себе представить. Муж выступает так, как не выступали алкаши в моей семье все вместе взятые. У него и мебель с техникой по дому летали, и я с разрывом барабанной перепонки пол года не слышала на одно ухо. А последний раз просто упала на улице во время телефонного разговора с сыном, которого избил муж. Ничего страшного. Просто с разбитой рожей пару недель дома лежала после такого обморока. Зато муж пошел кодироваться. Это просто злой рок какой-то. Моя мама всегда говорила своей маме, чтобы та бросала алкашей и переезжала жить к нам. Но та ни в какую. Потом я просила маму развестись с моим отцом, она ни в какую. Теперь я живу как на вулкане и тоже не развожусь. Почему? Не знаю….
Но самые страшные события в моей жизни начались с того момента, как родители, выйдя на пенсию, решили перебраться в Уссурийск. Это прихоть моего отца, который замарал себя так, что решил начать новую жизнь на новом месте, ибо на старом его никто уже не воспринимал, как человека. Переехали. Купили квартиру, сделали ремонт и стали жить, вроде не плохо по началу. Первая оказия случилась с моей сестрой. Она спилась еще в Артеме, а на новом месте у нее не было своей комнаты, где она могла спокойно выспаться после пьянки. Жила она в зале на диване. Этот факт ее удручал и она искала себе жениха, чтобы свалить от родителей. И нашла на свою голову. Алкаш конченный, но с квартирой. Жила она у него долгое время, наведываясь к маме только за деньгами. Они оба не работали, а за что пили каждый день не понятно. В один прекрасный день к маме в дверь позвонил этот самый сожитель и сообщил, что ему надоела моя сестра, лежащая в углу на груде вещей, ходящая под себя. Мама рванула туда и застала дочь в ужасном состоянии. Ее нельзя уже было назвать толстушкой. Кожа и кости. Вставать самостоятельно она не могла, мочу держать не могла и ходила под себя. Мама вызвала скорую. Ее прямым ходом отвезли в тубдиспансер, так как эта болячка была налицо. Месяц мы ходили навещали ее, месяц ругались с врачами, которые ничего не делали. Ведь поражено у нее было одно легкое, его же можно было удалить, как это делают в нормальных странах. Но у нас такое отребье никому не нужно. Даже когда у сестры шла кровь изо рта и наблюдалось помутнение сознания, врачи уверяли нас, что это временно и завтра все будет хорошо. Это было в три часа дня. Мама плакала и хотела остаться, но я уже все поняла и утащила ее оттуда, чтобы дочь не умерла у нее на глазах. А сама после этого дала задание мужу подыскать похоронную компанию подешевле. И не зря. Спустя 4 часа сестра умерла. Маме сказали об этом только утром, когда труп уже вскрыли. Слишком быстро все и подозрительно. По симптомам я бы сказала, что у сестры была острая печеночная недостаточность, что может быть при передозировке лекарства, например, или его вовсе перепутали. В общем, сейчас уже не важно. Важно, что эта смерть 28 летней дочери сильно подкосила мать. Мы не смогли ее привезти даже домой, а хоронили прямо от морга. Это было ужасно. Труп видимо волокли за волосы, так как на голове не было целого клока волос. А мама все плакала и плакала. Нельзя было оставить ничего на память от нее, так как все ее вещи были заражены. Мама боялась туберкулеза, проверялась потом, боялась она и за свой пищеварительный тракт, который не позволял многого есть, боялась и инсульта, так как страдала перепадами давления, но видимо не думала, что произойдет это в ее 59 лет.
Когда глубокой ночью зазвонил телефон отца, у меня затряслись руки. Я сразу поняла, что что-то случилось. Отец сказал, что мать упала в туалете и не реагирует. Он так волновался, что не сразу сообразил, что звонить надо не мне, а в скорую. Увезли ее на скорой с диагнозом обширный геморрагический инсульт. 20 дней от нее не отходил отец, дневал и ночевал. Он очень изменился за это время, старался поговорить со мной, давая полный отчет, что он покупал в аптеке, куда ходил, что сделал для мамы. Но в ее болезни он винил кого угодно, но только не себя. Благо все еще можно было списать на смерть дочери. А как сам годами мучил ее своими пьянками, не давал спать ночами, после чего она с красными глазами стояла по шесть уроков в школе, где нельзя показать усталость или раздраженность.
Маме стало легче и ее выписали. Дома через пару недель она даже начала потихоньку ходить. Настал ее день рождения. Свое 60-летие мама отмечала во главе стола. Собрались все родственники, чего раньше никогда не было. Казалось жизнь налаживается. У меня на работе все было хорошо, я снова, как раньше могла звонить своей мамочке по сто раз на день и делиться всем. Я сообщала ей любую мелочь, где была, у кого интервью брала, какое событие описала, а она рада была меня слушать, давать советы. Мы достигли прекрасного уровня в наших отношениях, когда мама стала одновременно лучшей подругой. Я не представляла себе и дня, чтобы не позвонить мамочке. Если задерживалась, то она сама звонила и спрашивала, чего это я молчу. Я и предположить не могла, что это все так быстро и внезапно окончится. Ведь люди живут после инсультов и ничего. В общем, спустя пять дней после дня рождения, в три часа дня мне позвонил отец и сказал, что с мамой опять то же самое. Она собиралась мыться, и прилегла ненадолго, а потом впала в кому. Отец вызвал скорую, но врачи ничего не сделали. Сказали, что перевозить ее нельзя, ибо она умрет у них в машине. Ну, то есть, в машине умрет это плохо, значит пусть умирает дома. Я приехала к ним к вечеру после работы. Мама действительно лежала и не реагировала. Через какое-то время она очнулась, открыла глаза, и ей вдруг так стало страшно! В глазах застыл ужас. Она хотела что-то сказать, глядя на меня, судорожно хватала руки отца, но потом тяжело задышала и снова провалилась. Видно она поняла, что умирает, увидела меня и просила помощи глазами. Все это помню как в тумане. Мы сидели с отцом рядом с кроватью, вцепившись друг в друга, и смотрели, как уходит жизнь самого дорого человека. Между ее глубокими вздохами проходило по две минуты. Мы каждый раз думали, что все, но она цеплялась за жизнь и снова делала вздох. К сожалению, это были тщетные попытки. Вздохнув последний раз, моя мамочка затихла навсегда….
Это самое жуткое, что может вообще случиться, когда на твоих глазах уходит родной человек.
Мы похоронили маму быстро, уже на следующий день. На похороны приехали даже ее бывшие коллеги из Артема. Не могу забыть тот момент, когда гроб выносили на улицу. Я вдруг поняла, что она никогда больше не появится в этом доме, и сейчас мне придется навсегда с ней проститься, похоронив под грудой земли.
Пошел уже второй год, как я живу без мамы, но справиться с болью пока не могу. Мне кажется, что на всем свете остались только я и моя мертвая мама. Все время думаю о ней, плачу тайком, и прошу ее появиться еще хотя бы раз. Не знаю точно, верю ли я в загробную жизнь, но очень хочу, чтобы это была правда. Тогда есть хотя бы маленький шанс, что мы еще встретимся, пусть и после моей смерти.
Мне тяжело приезжать на кладбище. Там я не могу сдержать слез, и мне становиться очень плохо. Не могу смириться с тем, что она так близко и так далеко.
В «Одноклассниках» есть ее страничка. Я не могу удалить ее и не хочу. Пишу ей туда, поздравляю с праздниками, меняю лишь дату рождения в настройках, чтобы всегда было 60. А вдруг она когда-нибудь ответит. Никто и ничего не знает наверняка. Много же пишут о всяких разных загадочных явлениях, чем черт не шутит.
Я понимаю, что так жить нельзя. Но смысл в жизни я потеряла вместе с мамой. Не радуют ни дети, ни муж, ни вообще любые события. Только я и моя мама.