Ещё
Зазеркалье
Для A.кажется,понимаю тебя.со мной было что-то подобное.и это -
возможный Взгляд с другой стороны зеркала...
Я не могу пошевелиться. Закованы мое тело, сердце, мозг. Невидимые путы давят на грудь, не позволяя дышать. Чего только я ни делал, чтобы избавиться от этих проклятых оков, что подчинили меня себе и лишили малейшего права на свободу. “Сопротивление бесполезно” – вот что я понял за месяцы моих жалких попыток освободиться от чьей – то властной воли.
Когда это началось? Когда я почувствовал, что в душу вторглось что – то чужеродное? Кажется, года два назад… Я тогда был наивным мальчиком, ребенком, полагающим, что весь мир вращается вокруг него одного, и лишь почувствовал, что отныне я принадлежу не только себе, папе с мамой и брату, но и кому – то еще, кто сильнее меня. Тогда я ничего не понимал, пугался этой необычной перемены и убегал от всего, что отдаленно напоминало проявление чужой воли. Только сейчас я понимаю, что убегал, в первую очередь, от непонятного того, что засело внутри меня. Оно росло, набирало силу, и, в конце концов, захватило меня.
Сейчас я уже не боюсь этого. При желании можно мирно сосуществовать с этим могущественным духом. Иногда мне кажется, что этот чужак на самом деле очень мне близок… Как иначе объяснить теплые волны нежности, которые довольно часто проходят электричеством по металлу сковавших меня пут? Откровенно говоря, эти волны нежности настолько приятны, что порой я забываюсь на месте. В такие моменты я чувствую чьи – то теплые объятия, чьи – то мягкие губы, легко касающиеся моего лица, я чувствую чью – то любовь ко мне.
Порой я ощущаю не только чувство, так похожее на любовь, но и гнев, и радость моего невидимого спутника…но я даже не могу представить, что это может означать.
Сегодня утром, когда я открыл глаза, я понял, что скоро мой сосед (или соседка) по телу обретет свою собственную физическую человеческую форму, появится предо мной, и я увижу… Совсем – совсем скоро, я почему – то уверен.
Я должен радоваться, что, наконец, обрету долгожданную абсолютную свободу. Но мне отчего – то страшно. Я боюсь, что вместе с этим навсегда исчезнет тот дух, что сделал из меня узника самого себя, ведь…ведь никто больше не умеет меня так любить…
возможный Взгляд с другой стороны зеркала...
Я не могу пошевелиться. Закованы мое тело, сердце, мозг. Невидимые путы давят на грудь, не позволяя дышать. Чего только я ни делал, чтобы избавиться от этих проклятых оков, что подчинили меня себе и лишили малейшего права на свободу. “Сопротивление бесполезно” – вот что я понял за месяцы моих жалких попыток освободиться от чьей – то властной воли.
Когда это началось? Когда я почувствовал, что в душу вторглось что – то чужеродное? Кажется, года два назад… Я тогда был наивным мальчиком, ребенком, полагающим, что весь мир вращается вокруг него одного, и лишь почувствовал, что отныне я принадлежу не только себе, папе с мамой и брату, но и кому – то еще, кто сильнее меня. Тогда я ничего не понимал, пугался этой необычной перемены и убегал от всего, что отдаленно напоминало проявление чужой воли. Только сейчас я понимаю, что убегал, в первую очередь, от непонятного того, что засело внутри меня. Оно росло, набирало силу, и, в конце концов, захватило меня.
Сейчас я уже не боюсь этого. При желании можно мирно сосуществовать с этим могущественным духом. Иногда мне кажется, что этот чужак на самом деле очень мне близок… Как иначе объяснить теплые волны нежности, которые довольно часто проходят электричеством по металлу сковавших меня пут? Откровенно говоря, эти волны нежности настолько приятны, что порой я забываюсь на месте. В такие моменты я чувствую чьи – то теплые объятия, чьи – то мягкие губы, легко касающиеся моего лица, я чувствую чью – то любовь ко мне.
Порой я ощущаю не только чувство, так похожее на любовь, но и гнев, и радость моего невидимого спутника…но я даже не могу представить, что это может означать.
Сегодня утром, когда я открыл глаза, я понял, что скоро мой сосед (или соседка) по телу обретет свою собственную физическую человеческую форму, появится предо мной, и я увижу… Совсем – совсем скоро, я почему – то уверен.
Я должен радоваться, что, наконец, обрету долгожданную абсолютную свободу. Но мне отчего – то страшно. Я боюсь, что вместе с этим навсегда исчезнет тот дух, что сделал из меня узника самого себя, ведь…ведь никто больше не умеет меня так любить…
