Часть 1

Часть 2

Вечером я вернулся домой, вошел в свою квартиру, которая с каждым днем становилась для меня все больше и больше чужой.
Моя жена сидела в гостиной, в кресле, закинув ногу на ногу. Она была опрятно причесана, с макияжем, я невольно залюбовался ею, на миг мне показалось, что она стала такой же как раньше, в те дни, когда мы еще не жили вместе, а только встречались.
Демонстративно она вытащила из-за кресла бутылку водки, открутила крышку, набулькала себе полный до краев стакан и медленными глотками выпила все до дна. Поставила стакан на столик, посмотрела на меня. На лице ее читалось: “Ну и вот, и что ты со мной сделаешь? Что ты сможешь сделать со мной?”
- Сама уберешься из дома или мне тебе пинком под зад помочь?, - поинтересовался я.
- Я отсюда никуда не уйду, - покачала она головой. Ее язык слегка заплетался, но глаза были трезвыми и осмысленными. – Я буду здесь жить всегда. И ты будешь жить со мной. И будешь кормить меня и обеспечивать. И будешь приносить мне деньги ни сколько сочтешь нужным, а сколько тебе скажу я.
- Все сказала?, - спросил я. – А теперь губу обратно закатай.
- Ну что же, - пожала она плечами, - в таком случае я тебя посажу. И в любом случае, - она обвела вокруг руками, - это все останется мне.
Я улыбнулся:
- Сажать замучаешься, огородница!
- Это смотря по какой статье, - медленно, с расстановкой, начала говорить она, - за изнасилование несовершеннолетних тебе подойдет? По-моему самая подходящая для тебя статья! У одной мамаши уже лежит написанное заявление, что ты изнасиловал ее малолетнюю дочь. Стоит мне дать ей только один звонок, и дело пойдет в ход. И самое главное, ее малявка все это подтвердит, и даже опознает тебя на дознании.
- Кто-то из твоих бывших подружек?, - спросил я.
- А тебе-то какая разница! Мало одного дела? Будет тогда и еще одно заявление, и еще одно! И огласка пойдет большая, это я тебе гарантирую. Все твои друзья и знакомые узнают о тебе, и мама твоя узнает, она ведь у тебя совсем старенькая, да? Как ты думаешь, сердце у старушки выдержит?
Минуту она молча смотрела на меня, изучая мою реакцию, потом продолжила:
- Ты не боишься. Вижу, что не боишься. Ты же у нас крутой мачо, всех можешь продать и купить. Тогда я тебе скажу следующее: денег на суды у тебя не будет. Завтра ты потеряешь работу, и твою фирму хлопнут на долгое время. Завтра я пойду в прокуратуру и дам показания, как ты и твои друзья привозите домой деньги, какие суммы привозите, и почему вы их прячете, тоже расскажу. И от себя еще что-нибудь наплету. Пока будет идти следствие, много времени пройдет, поверь.
“Лох ты, дядя, - мысленно обругал я себя, - лохом родился, лохом и помирать будешь”.
- Ну вот и все, - удовлетворенно кивнула она головой, - вот ты и сломался. Как это было просто сделать. Считал себя по жизни волком матерым, а на самом деле ты всего лишь овца.
Она налила в стакан еще на пару пальцев водки, осушила в один глоток. Встала с кресла, подошла ко мне. “Что с ней происходит?, - подумал я, - Она сегодня пьет и не пьянеет! Совершенно!”
- Знаешь, в чем различие между мной и тобой?, - произнесла она, глядя мне в лицо. - В том, что меня воспитывала жизнь, а тебя папочка с мамочкой. Ты думаешь, я пью из-за того, что я тупая алкашка? Неет! Если бы я не пила, я бы не вынесла всего того дерьма, что свалила на меня жизнь, и болезнь моего сына в том числе! Ты всегда шагал по жизни как по ковровой дорожке, всё тебе сыпалось с неба, только успевай руки подставлять. А я за каждый кусок хлеба должна была грызть зубами и рвать руками. Но от этого я стала только крепче. И поэтому я сильнее тебя. Слышишь? Сильнее!
Она подошла ко мне близко-близко, коснулась меня грудью, зашептала в лицо совсем уже злобно:
- Хочешь знать, что я сделаю еще? Когда тебя закроют, я не пожалею своего золота для того, чтобы тебя опустили еще в следственном изоляторе. Чтобы ты прибыл на зону уже готовым петушарой.
Её глаза находились совсем рядом с моими. Я заглянул в них и ужаснулся тому, что увидел. Они были совершенно черными, в них не было ни зрачков, ни радужной оболочки, только густая бездонная чернота. Да нет, конечно, зрачки ее никуда не делись, но они настолько были расширенные, что закрывали собой все. Я смотрел в эту страшную мглу, и мне казалось, что она затягивает в себя словно космическая черная дыра. Казалось, еще немного, и для меня больше не будет ничего, ни времени, ни пространства, только эта черная пустота, в которую я буду падать вечно.
“ЕСЛИ ДОЛГО ВГЛЯДЫВАТЬСЯ В БЕЗДНУ, ТО БЕЗДНА ЗАГЛЯНЕТ В ТЕБЯ”, - сказал один сошедший с ума философ.
Откуда-то издалека я услышал ее голос:
- Ну что ты на меня так уставился? Ударить меня хочешь? Ну, ударь, ударь! Добавь себе еще одну статью!
- Это точно!, - ответил я. Но ответил не ей, а тому безумному философу.
Я схватил ее за волосы, связанные в тугой конский хвост. Одним рывком намотал их на запястье, перехватил поудобнее, за самые корни. Со всей силы впечатал ее лицо в острый угол дверного косяка. Она не успела ни вскрикнуть, ни даже испугаться. Только влажно хлюпнуло то, что секунду назад было ее губами и ртом, и что-то треснуло, как будто переломили сухую ветку. Я оттащил обмякшее тело в ванную комнату, вышел на лоджию и открыл настенный шкаф, где у меня пылились хозяйственные инструменты.
В пятом часу утра я вынес из подъезда своего дома три тяжелые китайские клетчатые сумки, погрузил их в багажник своего автомобиля и сев за руль тронулся в путь, к дороге ведущей за город.
Часа через полтора, я сидел на корточках у водохранилища, курил сигарету и наблюдал , как вода пенясь и клокоча, падает вниз с двенадцатиметровой бетонной дамбы.
- А помнишь, - обратился я к клетчатым сумкам, стоящим рядом, -помнишь, как когда-то, давным-давно я обещал, что не брошу тебя до самой смерти. Как это не удивительно, но обещание свое я, оказывается, сдержал.
Я выпрямился, выщелкнул окурок в ревущую воду. Следом за ним мощным пинком ноги отправил в полет сумки, и не оборачиваясь пошел к автомобилю.
Это вся моя история. Осталось немного.
В милиции приняли мое заявление о пропаже жены, как положено оформили и засунули в стол. Сын жены сейчас живет в Бельгии, работает там в представительстве нашей фирмы, руководство говорит, что парень способный. Подозревает ли он меня? Мне это безразлично, во всяком случае, от моей помощи он не отказался.
Я живу один, общаюсь с людьми только во время своей работы. Поздно вечером прихожу домой, ложусь перед включенным телевизором и смотрю в мерцающий прямоугольник экрана, до тех пор пока от усталости незаметно не придет сон. По-другому мне засыпать нельзя. Я боюсь, что если закрою глаза, я однажды снова увижу это черное нечто, которое находилось в зрачках моей бывшей жены. Мне кажется, что второй раз от падения в эту страшную бездну мне не вырваться.